Интересное прошлое скучного человека

Подсчитав на пальцах, в следующем году я достигну установленного законом пенсионного возраста. В 1989 году я пришел на лоцманскую станцию порта Далянь, и вот уже прошло 38 лет. Многие люди и события давно стерлись из памяти, но слишком много моментов остаются такими же ясными, как вчера, словно перед глазами.

Радость лоцманской работы

Со стороны я, наверное, кажусь довольно скучным человеком — ни музыки, ни шахмат, ни живописи, ни пения, ни игры на инструментах; мало общения, словно я совсем не стремлюсь к "прекрасной жизни". Но я точно знаю, что эта скука в глазах других объясняется тем, что я вложил все свое удовольствие в одно дело — лоцманскую работу.

В начале 90-х годов, когда я только начал работать, условия были очень скромными. Тогда для обсуждения лоцманских случаев использовали модели маленьких деревянных лодок, чтобы показывать углы швартовки, способы постановки на якорь и маршруты входа и выхода из порта. В молодости я был застенчив, и в присутствии старших лоцманов не осмеливался много говорить, но внутри меня горела страсть — я хотел как можно скорее освоить технику и стать таким же мастером, как мой наставник. Поэтому я часто по ночам брал маленькую деревянную лодку и, глядя на записи ученика, снова и снова экспериментировал, обдумывая оптимальную позу для швартовки, выгодное положение на ветру, наиболее подходящий угол входа... Говорил сам с собой, и эта "одержимость" до сих пор вызывает у меня восхищение. За три года ученичества я выходил на каждый корабль с наставником, и "отдыхает наставник, но не ученик" стало нормой; даже дома, отдыхая, я мысленно прокручивал шаги управления судном, постепенно вырабатывая привычку к тщательному анализу и медленным размышлениям.

Когда я смог самостоятельно выполнять лоцманскую работу, после каждого задания я словно прокручивал фильм в голове, анализируя весь процесс, пересматривая каждую команду и каждую корректировку. Если удавалось найти хотя бы одну деталь для оптимизации, я чувствовал радость, словно сделал еще один шаг вперед. Это удовлетворение от "погружения в суть" было для меня тогда самым большим удовольствием. До сих пор в моих снах часто звучит команда "hard a port (левый полный руль)", которая была обязательной при входе судна в старый причал порта Далянь.

Наставник однажды сказал: "Лоцманская работа — это сцена для достижения мужчиной успеха." Я запомнил эти слова и сам испытал величие этой сцены. Когда мы стоим на капитанском мостике огромного судна, управляем сверхкрупными нефтяными танкерами (VLCC), сверхкрупными рудовозами (VLOC), плавучими производственными и хранилищными платформами (FPSO), авианосцами или даже трубами для подводных туннелей — этими "морскими гигантами", заставляя их послушно следовать заданной нами траектории; когда мы в грозу и молнии управляем десятками тысяч тонн стали, свободно маневрируем, точно поворачиваем и уверенно швартуемся — эта гордость не требует лишних слов.

Часто люди смеются над нами, лоцманами, называя нас "упрямыми". Один руководитель из другой организации рассказывал, как в автобусе встретил двух лоцманов, которые до красноты в лицах спорили о каком-то случае. Действительно, когда мы собираемся вместе, разговоры неизменно сводятся к нашей работе: техника, случаи, оценки — это никогда не надоедает. Для посторонних это кажется глупостью, но для нас это искренний интерес и страсть.

Проработав всю жизнь лоцманом, я всегда испытываю уважение к коллегам с высоким уровнем мастерства. Каждый раз, когда я вижу, как старший лоцман или опытный коллега успешно выполняет важное задание, или в сложных погодных условиях уверенно заводит крупный нефтяной танкер, контейнеровоз или балкер в порт и безопасно швартует его, я чувствую восхищение и уважение, мечтая стать таким же мастером своего дела.

Достижения и признание

Лоцманская работа — это чувство достижения, когда все идет гладко, и чувство разочарования, самобичевания, а иногда и сожаления, когда что-то идет не так. Иногда из-за различных причин в процессе лоцманской работы возникают ошибки или даже происходят инциденты с безопасностью, и это долго не дает покоя, заставляя снова и снова думать, что было сделано не так. Но как только огромный корабль спокойно швартуется, и ты слышишь от капитана "Good Job", видишь одобрение докеров и доверие портовых компаний, все трудности, обиды и разочарования исчезают, возвращается уверенность, и кажется, что небо стало голубее, а вода — шире, и на душе становится легко.

Мой дом находится недалеко от порта, и, выходя на прогулку, я часто указываю на проходящие мимо огромные суда и говорю семье: "Этот корабль вел такой-то, а этот — я сам." Моя семья слышала это много раз и уже привыкла. Но каждый раз, когда я это говорю, чувство гордости внутри меня становится сильнее. Этот вес, возможно, не до конца понятен другим, но я понимаю его сам.

На новогоднем корпоративе два года назад был показан скетч под названием "Я работаю, я счастлив", в котором высмеивались руководители, чрезмерно акцентирующие внимание на работе, что вызвало громкий смех. Но я точно знаю: я не был вынужден работать, я действительно нашел радость в лоцманской работе. То, что кажется скучным для других, для меня — это ощущение стабильности и наполненности жизни.

Оглядываясь назад, я понимаю, что за десятилетия я сделал работу своим единственным хобби, и почти вся моя радость была связана с этим. Если бы в молодости я развил еще одно-два увлечения, будь то каллиграфия, садоводство, музыка или походы, моя жизнь, возможно, была бы более богатой и яркой. Но в жизни нет пути назад, и вся моя энергия и страсть в итоге были отданы лоцманскому делу.

Позже, заняв руководящую должность, я почувствовал, что ответственность на моих плечах стала еще больше. Теперь нужно было не только следить за собой, но и вести команду, обслуживать порт и компании. За эти годы мы с коллегами разрабатывали меры по улучшению сервиса, оптимизировали процессы диспетчеризации, повышали эффективность; обеспечивали безопасность крупных судов и ключевых проектов; совершенствовали инфраструктуру, улучшали условия работы; усиливали профессиональную подготовку, повышали общий уровень навыков; распространяли культуру лоцманской работы, укрепляли чувство принадлежности и счастья.

Для других я все еще тот же скучный человек. Но я знаю, что, как и большинство лоцманов, наше "интересное" скрыто в успехах безопасной лоцманской работы, в исследованиях и технических прорывах, в достижениях команды и в ответственности за безопасность и бесперебойность работы порта. Оглядываясь на 38 лет своей карьеры, я не вижу ни громких событий, ни яркой личной жизни, но я ни о чем не жалею, потому что у меня была лоцманская работа, и она сделала меня тем, кто я есть. Этого достаточно!